Валовые доходы России от экспорта сырой нефти по состоянию на середину мая 2026 года складывались вблизи мартовского прогноза ВТП в той его версии, которая предполагала стоимость барреля Urals на уровне 100 долларов. По данным агентства Bloomberg, в мае средняя цена основного экспортного сорта российской нефти для целей налогообложения составила 94,87 доллара за баррель. Это на 61% выше уровня, заложенного в российский бюджет на текущий год (59 долларов за баррель).
Urals обновила многолетний максимум
На момент начала ближневосточного конфликта 28 февраля нефть североморской марки Brent торговалась на уровне 77 долларов за баррель. К 30 апреля ее стоимость подскочила до 126 долларов за баррель, а к 20 мая откатилась до 108 долларов. Это на 49% выше довоенного уровня – в начале декабря 2025 года баррель Brent стоил около 72 долларов, свидетельствуют данные Trading Economics.
В свою очередь российская нефть марки Urals подорожала с 45 долларов за баррель в конце февраля до 70 долларов в марте и 110 долларов в апреле. В мае средняя стоимость Urals для целей налогообложения составляет 94,87 доллара за баррель – это самый высокий уровень с марта 2013 года. Одновременно уменьшился и дисконт Urals к Brent. В начале 2026 года он составлял 31 доллар за баррель, что было обусловлено введением американских санкций против индийских покупателей российской нефти. Однако уже в марте дисконт сократился до 16-22 долларов за баррель, чему способствовало выпадение с рынка иранской нефти, а также предоставление Минфином США 30-дневной лицензии на морские поставки нефти из России. В мае баррель Urals торгуется со скидкой около 20 долларов к североморскому эталону.
Движение нефтяных танкеров через Ормузский пролив на сегодняшний день практически полностью остановилось. Согласно данным аналитической компании Kpler, которые приводит Военно-морской институт США, в первой половине мая через эту судоходную артерию проходило всего 14–15 танкеров в сутки. До начала войны интенсивность судоходства в Персидском заливе составляла в среднем 3000 танкеров в месяц. К апрелю 2026 года она снизилась на 94%, до 191 танкера. До начала конфликта на нефть из Персидского залива приходилось около 46% импортных поставок в страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Сложившаяся ситуация вынуждает государства АТР искать альтернативные источники поставок.
Насколько точным оказался мартовский прогноз ВТП?
11 марта Российско-Германская внешнеторговая палата представила свой сценарный прогноз относительно дальнейшего развития событий вокруг Ормузского пролива и возможной динамики мировых цен на энергоносители. В рамках анализа, который нашел широкое отражение в СМИ, специалисты ВТП просчитали шесть возможных сценариев изменения валового дохода России от экспорта сырой нефти в зависимости от стоимости нефти марки Urals. Согласно расчетам ВТП, при среднегодовой цене Urals в 50 долларов за баррель Россия за год заработает 87,6 млрд долларов. При стоимости нефти в 75 долларов за баррель годовой доход РФ составит уже 131,4 млрд долларов, при 100 долларах за баррель – 175,2 млрд долларов, при 130 долларах за баррель – 227,8 млрд долларов, а при 150 долларах за баррель – 262,8 млрд долларов. Экстремальный сценарий ВТП предусматривает подорожание Urals до 200 долларов за баррель и увеличение годового дохода России до 350,4 млрд долларов. При этом российский бюджет на 2026 год изначально был сверстан из расчета цены Urals в 59 долларов за баррель.
В апреле средняя стоимость российской нефти для целей налогообложения составила 94,87 доллара за баррель, немного недотянув до «100-долларового» сценария ВТП. При сохранении такого уровня цен валовой доход России от нефтеэкспорта по итогам года составит около 166 млрд долларов, что на 63 млрд долларов больше, чем предусмотрено законом о бюджете. До начала ближневосточного конфликта Urals торговалась в диапазоне 41–45 долларов за баррель, а поступления в бюджет были ниже запланированных. Всего за десять недель конфликта гипотетический годовой объем нефтегазовых доходов России не только догнал план, но и превысил его на несколько десятков миллиардов долларов.
При этом консервативные оценки российских аналитиков оказались ближе к реальности, чем прогнозы их западных коллег. Так, аналитик ФГ «Финам» Сергей Кауфман предсказывал, что дисконт на российскую нефть Urals упадет ниже 20 долларов (17 евро), что и произошло. Его коллега Николай Дудченко говорил, что если среднегодовая цена Urals будет находиться в диапазоне 60–65 долларов (51,7–55,9 евро) за баррель, то нефтегазовые доходы России по итогам года превысят план на 775 млрд рублей. Заместитель гендиректора Института национальной энергетики Александр Фролов допускал увеличение нефтегазовых доходов на 30–50% начиная с марта. Реальный апрельский показатель не достиг озвученной Фроловым верхней планки лишь потому, что эффект от роста цен в значительной степени был снивелирован выплатами по демпферному механизму и укреплением рубля.
Майский скачок доходов
Нефтегазовые поступления в федеральный бюджет России в апреле составили 855,6 млрд рублей. По сравнению с мартом показатель вырос на 40%, сообщили в Минфине. Согласно расчетам агентства Reuters, в мае этого года нефтегазовые доходы российского бюджета на 39% превысят уровень мая 2025 года. А в «Газпромбанке» считают, что при цене Urals в 100 долларов за баррель дополнительные доходы в мае составят 400-500 млрд рублей.
За первые четыре месяца 2026 года нефтегазовые доходы составили 2,3 трлн рублей, что на 38,3% меньше, чем за аналогичный период предыдущего года. Низкая стоимость нефти в январе–феврале в сочетании с крепким рублем отразилась и на среднегодовом значении нефтегазовых цен. Эксперт по энергетике Института экономической политики им. Е. Т. Гайдара Кирилл Родионов в марте говорил РБК, что в последние месяцы средняя цена Urals находилась вблизи отметки 40 долларов, и это было «критично для бюджета». Но эта «критичная» фаза завершилась с началом ударов США и Израиля по Ирану 28 февраля.
Председатель Европейского совета Антониу Кошта еще в середине марта отмечал, что рост цен на энергоносители даст России новые ресурсы для финансирования армии. А Джеймс Хендерсон из Оксфордского института энергетических исследований в интервью американскому телеканалу NBC заявлял, что «никто не удивится, если в результате Россия увеличит свои военные расходы».
Индия и КНР нашли замену Ирану
Одной из стран, пострадавших от смещения товарных потоков и закрытия Ормузского пролива после начала ударов по Ирану, стала Индия. По данным базирующегося в Вашингтоне Центра стратегических и международных исследований (CSIS), в марте 2026 года Индия получала 2,14 млн баррелей российской нефти в сутки, что соответствовало 47% от всего индийского импорта этого топлива. При этом еще в декабре 2025 года российские поставки составляли всего 1,36 млн баррелей в сутки, или 21,4% от общего объема индийского импорта. Таким образом, с декабря по март доля России в нефтяных закупках Индии увеличилась более чем вдвое. В апреле суточный объем поставок просел до 2 млн баррелей, но доля российской нефти осталась возле отметки 45%.
18 мая представитель правительства Индии заявил агентству Reuters, что страна продолжит закупки российской нефти независимо от санкций США.
Наращивает импорт российской нефти и Китай. Причина – выпадение иранских поставок в результате американской блокады. Если в третьем квартале 2025 года КНР в среднем закупала 1,7 млн баррелей иранской нефти в сутки, то в феврале 2026 года показатель снизился до 1,4 млн баррелей, а в марте – до 0,3 млн баррелей. В апреле суточные поставки сократились до 0,2 млн баррелей, а в мае практически сошли на нет, следует из данных Госдепартамента США и аналитической компании Vortexa. Примечательно, что увеличение поставок российской нефти в Индию в целом соответствовало выпавшим с индийского рынка объемам иранской нефти.
Россия наращивает морские отгрузки
Согласно данным Reuters, морской экспорт российской нефти через порты Приморск, Усть-Луга и Новороссийск в первой половине мая увеличился на 9%, или 150 тыс. баррелей в сутки по сравнению с апрелем и составил 2,35–2,4 млн баррелей в сутки. Аналитики агентства объясняют это продолжающимися атаками беспилотников на российские НПЗ, которые вынуждают Москву замещать экспорт нефтепродуктов поставками сырой нефти.
Между тем пропускная способность трубопроводной системы «Транснефти», по оценкам участников рынка, уже близка к своему пределу. Перевалка в порту Новороссийск выросла за счет переходящих с апреля партий общим объемом около 1 млн тонн. При этом в апреле порт временно останавливал погрузку после атак БПЛА. Приморск сейчас сохраняет перевалку на уровне 1,1 млн баррелей сутки, Новороссийск – на уровне 0,7 млн баррелей сутки, а Усть-Луга – на уровне 0,6 млн баррелей сутки.
«Закон минимума» на рынке удобрений
По данным Международного института продовольственной политики IFPRI (базируется в Вашингтоне, входит в группу Всемирного банка), регион Персидского залива поставляет 36% мировых объемов мочевины (карбамида), 29% безводного аммиака, 26% диаммонийфосфата и 13% моноаммонийфосфата. Таким образом, перекрытие Ормузского пролива фактически заблокировало половину мировых поставок азотных и фосфатных удобрений.
В этой связи американский аналитик в сфере энергетики Курт Кобб в статье на портале OilPrice напомнил о «законе минимума», сформулированном немецким химиком Юстусом фон Либихом (1803–1873). Он гласит, что нехватку одного питательного вещества невозможно компенсировать за счет увеличения других. Как отмечает Reuters, аргентинские аграрии уже начали сокращать подкормку пшеницы карбамидом, а их египетские коллеги вдвое сократили площади посевов. Опрос, проведенный американской федерацией сельхозпроизводителей AFBF, показал, что 70% американских фермеров в 2026 году не смогут удовлетворить свои потребности в удобрениях.
Россия занимает первое место в мире по экспорту удобрений. В 2025 году страна отправила за рубеж 45 млн тонн этой продукции на 15 млрд долларов. 30 марта аналитики Российско-Германской внешнеторговой палаты просчитали возможные сценарии развития событий на мировом рынке удобрений. Два срединных сценария предполагают, что экспорт удобрений по итогам 2026 года может принести России 6,4–10,2 млрд долларов дополнительных доходов.
РФ способна закрыть мировой дефицит гелия
В конце марте 2026 года Иран атаковал промышленный комплекс Рас-Лаффан в Катаре. Удары привели к выпадению с мирового рынка катарских поставок гелия, которые составляли 63 млн куб. м в год, или треть всего мирового объема (190 млн куб. м), следует из данных Геологической службы США (USGS). О роли России на мировом рынке этого газа ВТП подробно рассказала в аналитике от 14 апреля 2026 года.
В 2024 году РФ вышла на третье место в мире по объемам производства гелия. За последние пять лет объемы выпуска выросли вчетверо – с 4,5 млн куб. м в 2020 году до 18 млн куб. м в 2025-м. Главным производственным активом отрасли является принадлежащий «Газпрому» Амурский газоперерабатывающий завод (ГПЗ). Его проектная мощность (60 млн куб. м) сопоставима с тем объемом гелия, который производился в Катаре до начала иранского конфликта, но по факту завод выпускает лишь 18 млн куб. м в год. В июне 2022 года Россию покинула германская инжиниринговая компания Linde, выступавшая поставщиком технологического оборудования на этот проект. В итоге «Газпром» продолжил процедуру запуска Амурского ГПЗ без участия западного лицензиара.
Потребление гелия в Европе составляет около 40 млн куб. м в год, а собственное производство – всего 3 млн куб. м. Основные производственные мощности расположены в Польше. Французский концерн Air Liquide 17 марта 2026 года объявил форс-мажор по поставкам гелия и сообщил о сокращении их объемов вдвое. Это привело к росту спотовых цен на гелий в Европе, которые на 30-50% превысили мировой уровень. Даже если в ходе ближневосточного конфликта удастся добиться быстрого прекращения огня, дефицит гелия на мировом рынке сохранится вплоть до 2027 года и составит 15%, следует из расчетов американского финансового конгломерата Bank of America. В этой ситуации Амурский ГПЗ – единственный, кто способен увеличить производство гелия в краткосрочной перспективе.
Главные последствия для мировой экономики
Известный немецкий публицист и издатель Габор Штайнгарт на страницах онлайн-издания The Pioneer сформулировал пять основных негативных последствий иранского кризиса для мировой экономики. Во-первых, сильно пострадали частные домохозяйства в США: согласно исследованию Школы международных и общественных отношений им. Уотсона при Брауновском университете, дополнительные траты населения США на бензин и дизель с начала конфликта превысили 42 млрд долларов – это в среднем 320 долларов на домохозяйство. Цены на бензин в США с момента вступления в должность Дональда Трампа выросли более чем на 50%.
Во-вторых, рост цен на энергоносители создает давление на бизнес. Согласно подсчетам агентства Reuters, публичные корпорации США, Европы и Азии из-за кризиса уже потеряли около 25 млрд долларов. А стратег UBS по акциям Джерри Фаулер сообщил, что в таких потребительских секторах, как автопром, телекоммуникации и товары для дома, негативные пересмотры прогнозов прибыли уже превысили 5%.
В-третьих, происходит торможение темпов роста всей мировой экономики. Если до начала иранского конфликта Международный валютный фонд (МВФ) прогнозировал увеличение глобального ВВП по итогам 2026 года на 3,4%, то его обновленный прогноз в наихудшем сценарии предполагает рост всего на 2%. При номинальном объеме мирового ВВП в 125 трлн долларов гипотетические потери составят 1,75 трлн долларов. По оценке Штайнгарта, нынешний кризис уже стал «крупнейшим препятствием для роста без учета мировых войн и пандемий».
В-четвертых, в мире ускоряется инфляция. В США ее уровень уже достиг 3,8%, а в Европе – 3%. В наихудшем сценарии МВФ мировая инфляция по итогам 2026 года составит 5,8% против 3,9% до начала конфликта.
В-пятых, растут процентные ставки. Средняя доходность десятилетних бумаг стран G7 с начала конфликта выросла с 3,2% до 4%, а доходность тридцатилетних облигаций подскочила до 4,6%. При долговой нагрузке в 65,6 трлн долларов рост на 80 базисных пунктов будет эквивалентен 520 млрд долларов дополнительных процентных расходов в год после погашения старых облигаций.
Штайнгарт в этой связи замечает: «Хозяин Белого дома не только разочаровал своих избирателей, но и обманул их. Плохая новость для Европы в том, что расплачиваться за это придется всему миру. Правительству Германии следует задуматься о возможности подачи иска к США о возмещении ущерба».
Восстановление роста немецкой экономики откладывается
Согласно информации Международного энергетического агентства (МЭА), Германия импортирует около 1,8 млн баррелей сырой нефти в сутки. При среднегодовой стоимости барреля в 100 долларов Германия за год потратит на закупки топлива 60,4 млрд евро – вдвое больше, чем если бы цены оставались на докризисном уровне в 50 долларов за баррель. Если стоимость барреля поднимется до 130 долларов, годовые расходы Германии на импорт нефти достигнут 78,6 млрд евро. Это притом, что совокупные расходы федерального бюджета ФРГ на 2026 год запланированы в объеме 480 млрд евро.
Немецкие автолюбители уже ощущают влияние кризиса: по данным общественного объединения автомобилистов Германии ADAC, средняя стоимость дизельного топлива на заправках на середину мая составила 1,97 евро за литр против 1,38 евро за литр на 27 февраля. За три неполных месяца дизель подорожал на 43%, а на пике роста цен в середине апреля его стоимость достигала 2,50 евро за литр. Бензин марки Super E10 подорожал с 1,66 до 2,02 евро за литр.
Научный руководитель Института макроэкономики и конъюнктурных исследований (IMK) в Дюссельдорфе Себастьян Дуллиен, еще в марте констатировал, что ближневосточный конфликт окончательно перечеркнул все надежды на восстановление темпов роста немецкой экономики в 2026 году.
ℹ️ Что почитать
- Ормузский шок: сколько Россия сможет заработать на нефтяном кризисе?
- Как скажется на России выход ОАЭ из ОПЕК?
- Что российской отрасли удобрений сулит иранский кризис
